01.09.202622:03 Аналитические обзоры Форекс: Зима на пороге, а хранилища пусты: война с Ираном загнала Европу в энергетический тупик

Сентябрь только начался, а Европа уже считает убытки. Газ дорожает самыми быстрыми темпами за три с половиной года, подземные хранилища пугающе пусты, а Ормузский пролив фактически перекрыт. Континент входит в отопительный сезон в состоянии, которое еще год назад казалось немыслимым.

Фьючерсы на нидерландский TTF (главный газовый барометр континента) с начала 2026 года взлетели более чем на 130%. В конце августа цена пробила отметку в €65 за мегаватт-час, вернувшись к уровням первых недель вооруженного конфликта с Ираном. Для сравнения: еще в январе биржевые котировки выглядели почти вдвое скромнее.

Война не прекращается, а значит не прекращаются и перебои в мировых энергетических потоках. Ормузский пролив, через который до начала боевых действий проходила пятая часть всей мировой нефти и СПГ, сегодня закрыт.

Норвегия, которая является ключевым поставщиком газа для ЕС, продлила плановые простои на своих месторождениях. А аномальная летняя жара ударила сразу по двум фронтам: выработка гидроэлектростанций упала, атомные блоки сбавили мощность, и газовые станции были вынуждены компенсировать дефицит именно тогда, когда газ следовало закачивать в хранилища.

Цифры говорят сами за себя. К середине августа европейские подземные хранилища были заполнены лишь на 60% – это абсолютный антирекорд для этого времени года. Брюссель пошел на беспрецедентный шаг: обязательный целевой уровень заполненности к зиме снизили с 90% до 80%. Даже эту скромную планку, судя по текущим темпам закачки, удастся взять лишь к ноябрю. Запас прочности минимальный.

Ответ на этот вопрос уже выражен в конкретных евро и долларах. По данным Еврокомиссии, за первые два месяца конфликта дополнительные расходы ЕС на импорт ископаемого топлива составили €27 млрд. К июню сумма перевалила за €47 млрд. По оценке Центра исследований в области энергетики и чистого воздуха, за полгода мир переплатил за ископаемое топливо колоссальные $330 млрд.

Внутри Евросоюза тяжелее всего приходится Нидерландам, Италии, Франции и Испании – то есть странам, чья промышленность и энергосистемы сильнее всего завязаны на газ.

Крупные компании не ждут милости от спотового рынка. По данным Института экономики энергетики и финансового анализа, в часы пиковых нагрузок электричество в Германии и Италии торговалось по €120–150 за мегаватт-час.

Долгосрочные корпоративные контракты (PPA) обходятся вдвое дешевле – €60–85. Неудивительно, что бизнес массово бросился фиксировать цены: то, что еще недавно было инструментом «зеленой» повестки, превратилось в банальное средство выживания.

26 августа британский регулятор Ofgem объявил о повышении предельного тарифа на электроэнергию на 4%. С октября типичное домохозяйство будет платить £1 723 в год – на £60 больше, чем сейчас. Оптовые цены за минувшие три месяца подскочили на 11%. Глава рыночного подразделения Ofgem назвал причину происходящего прямо – все дело в «высоких международных ценах на газ».

У Европейского центрального банка свои головные боли. Oxford Economics предупреждает: если газовые цены останутся на нынешнем уровне, инфляция в еврозоне во второй половине года может подобраться к 3,5%. В зоне особого риска находится Италия, где ценовые шоки передаются в экономику быстрее всего, а зависимость от газа там – одна из самых высоких на европейском континенте. Рынки уже закладывают в котировки очередное повышение ставки в сентябре.

«Потребитель будет платить так называемую "премию за риск" при каждой поставке энергоносителей», – констатирует Джек Бёрт, аспирант Кембриджа, исследующий новые технологии хранения энергии.

Справедливости ради, Европа сделала немало. Потребление газа сокращено на 15–20% по сравнению с 2021 годом, мощности ветряков и солнечных панелей наращены, терминалы для приема СПГ работают на полную.

Но, как подчеркивают аналитики Oxford Economics, зависимость газового спроса от погоды остается «практически абсолютной». Достаточно вспомнить прошлую зиму: одно короткое похолодание – и вся экономия сжалась до жалких 5–10% ниже докризисных показателей.